Призрак счастья / by Alexander Lyadov

Наверное нет идеи более популярной в ожиданиях и реже всего встречаемой в реальности, чем счастье. Ни одно застолье не обходиться без пожелания имениннику или всем собравшимся этого дара небес. Старики желают молодым, родители — детям, политические лидеры — народам. Однако если мы оглянемся вокруг, внимательно понаблюдаем за друзьями и родственниками, да и просто случайными людьми, то станет ясно — счастья практически нигде нет. Конечно, там и сям проскакивают искорки чего-то такого. Но примеры устойчивого продолжительного состояния счастья категорически сложно найти. Да, люди произносят эти слова, а чаще переспрашивают друг друга: «Дорогая, ты сейчас счастлива?», но всем известно какой здесь подразумевается ответ — примерно как при вопросе «Милый, правда мне хорошо в этом платье?». В воспоминаниях люди могут назвать целые периоды своей жизни счастливыми, но здесь, похоже, срабатывает тот же эффект, что позволяет мужчинам с теплотой вспоминать армию, чудесным образом забыв дедовщину или матерям снова рожать так, словно безумной боли родов в помине нет — их память заботливо искажает реальность. Если провести гипотетический опрос среди пожилых людей за всю историю человеческого рода, то тех, кто назвал бы себя по-настоящему счастливым наверняка окажется смехотворно малое число. И тем не менее, вопреки всем фактам мы продолжаем яростно добиваться счастья, бороться и, не сдаваясь, настойчиво его искать. Любопытно, что сегодня даже есть тренеры, обучающие всех желающих как это состояние гарантированно обрести. Правда если таких тренеров случайно встретить вне семинара, то нашим глазам предстанет самый обычный, страдающий от своих демонов человек со взглядом, полным тоски. В чем гипнотическая сила этого заблуждения, почему мы никак не можем его от себя отпустить, мечтая однажды заключить неуловимое ощущение в объятия?

Мне страшно это произносить, но догадка в том, что маниакальная страсть к счастью на фоне отсутствии достаточных оснований — это своего рода инфантилизм, тяга по утраченному раю. Каждый был ребенком, и почти каждый имел детство, которое можно назвать счастливым… точнее беззаботным, а еще точнее бессознательным. Ощущение себя центром мироздания, целью вселенской любви, отсутствие обязательств, исполнение любых прихотей — это ли не рай? Фраза «счастье — в неведении» точно отражает эту мудрость. Ребёнок счастлив, пока не знает на что способен этот мир. А тем более испорченные люди. В его мире опасности нет. Ребенок, как Сиддхаттха Готама (до того, как он стал Буддой) в саду своего царя-отца, избавлен от необходимости видеть болезни, старость, боль и смерть. Ягненок, не замечающий в зарослях льва. Теленок, принимающий крокодила в воде за полено. Пока он весело щиплет траву и беззаботно пьет с берега воду, он — воистину счастлив.

Но однажды детству приходит конец. Иногда резко и сразу, если повезет — исчезая по капле. Добрые родители пытаются всячески оттянуть этот момент. Мудрые родители не мешают органическому процессу. Так или иначе к человеку приходит осознание трагедии и страданий как неотъемлемых частей бытия. Однако встретиться с фактом ада — еще не значит его принять. Особенно если во всем теле свежо томное ощущение рая.

После каждого удара судьбы, разочарования, катастрофы, предательства близких людей, мы изо всех сил жаждем вернуться назад в уютную нору, из которой когда-то вылезли, свернуться клубочком, закутаться в давно сброшенную кожу. Мы тычемся лбом во все дыры, похожую на ту, и тянем носом воздух в попытке унюхать след к дому.

В попытке обрести утраченное мы изобретаем все новые способы его воссоздать из подручных средств. Есть масса легальных и нелегальных веществ и ритуалов, погружающих человека на время в состояние эйфории, безвременья, беззаботности — то есть частичного или полного отключения ума. На короткое время из мира исчезают хищники, аллигатор превращается в бревно, змея — в лиану, а враг — в забавного гнома. Если, скажем, тебе 20 лет, ты привлекательна и здорова, родом из зажиточной семьи, легко порхаешь в иллюзорном мире, полном шампанского, кокаина и роз, то легко можно уверить себя, что взрослый мир — еще более увлекательная версия детства. Однако постепенно число «отклонений» (морщинок, несчастных случаев, обмана, болезней детей, своих ошибок, дурацкого стечения обстоятельств, ненависти и т.д.), станет слишком заметным, чтобы магия веселых пузырьков смогла с ними совладать. В этот момент наша героиня наконец-то проснется. И однажды нарисует на песке вопросительный знак.

Некоторым из вас, читающим эти строки, сейчас стало не по себе. Возможно даже растет волна протеста. Возникает желание перечислить примеры из прошлого, когда они были по-настоящему счастливы. Или хочется обвинить меня в цинизме, разочаровании в жизни, потери связи с собой, неудавшемся браке или еще каком-то провале. Но моя жизнь принципиально ничем не отличается от жизни других — радость и беда, приливы и отливы, победы и поражения. И у меня нет цели никого обидеть. Просто в данный момент текст ощущается так, будто я отнимаю у ребенка плюшевого мишку, без которого он не спит.

Но во-первых, я ничего нового не сказал. Динамика “сна-пробуждения” — основа многих мифов и сказок. А во-вторых, «I am just a messanger», то есть посланник или листоноша. И, наконец, что с этим делать, каждому из нас известно давным давно.

Из современников, мне кажется, лучше всех рецепт исцеления выразил Джордан Б. Петерсон (1): «Крупица сознания разрушила первоначальный рай. Поскольку мы не можем вернуться обратно, то единственный выход — радикально увеличить сознание, а не пытаться вернуться к бессознательному».

Еще раз — я не утверждаю, что счастья нет. Конечно, есть. Но оно настолько непредсказуемо, хрупко и мимолетно, что использовать его в качестве жизненного ориентира — достаточно наивный шаг. Если оно вдруг на голову свалится — ура! Кто в здравом уме будет отказываться? Но искать его отчаянно среди старых детских игрушек или взрослых заместителей — тупиковый путь.

Помню когда-то давно меня поразил фрагмент из книги кажется австрийского психолога Альфрида Лэнгле, ученика Виктора Франка. Он написал примерно следующее: можно провести горизонтальную ось, где слева будут страдания и боль, а справа комфорт и удовольствие. Психические не совсем здоровые люди будут стараться любой ценой перемещаться слева направо. Психически же здоровые люди двигаются перпендикулярно вверх, то есть вдоль вертикальной оси, в самом низу которой бессмыслица, а на верху — смысл.

Искать смысл — звучит хорошо, но как? Что это такое? Американский эксперт по личной безопасности Гэвин де Беккер говорит, что «когда дело доходит до опасности, интуиция всегда права по меньшей мере в двух важных аспектах: она всегда возникает не на пустом месте и она всегда работает в ваших интересах». И еще: «Интуиция может привлечь ваше внимание любым доступным ей способом. Первый сигнал — высшего порядка, он соответствует самой большой срочности. Он называется страх. Следующий уровень — это дурное предчувствие, затем следует подозрение, потом — колебания, сомнения, внутренние ощущения, предположения и любопытство. Есть также неотступное волнение или навязчивая мысль, физические ощущения, удивление и беспокойство». Если нечто упорно приковывает ваше внимание — это неспроста, что-то там есть, как бы дико это что-то не выглядело в сравнении с вашими привычными интересами.

Джордан Петерсон, ссылаясь на работы Карла Юнга делится увлекательной мыслью, что твое сегодняшнее внимание, твой интерес и любопытство можно рассматривать как то, что будущий втыы (идеальный, под- или сверх-сознательный, хрен их разберет) как бы подсказывает, что на самом деле нужно вам, служит своеобразных компасом, подсказкой куда дальше идти. Иными словами, как бы ни выглядел странным и бесполезным мой сегодняшний интерес, скажем к подкастам, онлайн-образованию, психотерапии, творческому решению задач, я могу позднее сильно пожалеть, если легкомысленно отмахнусь от того, что есть, но чего я (пока) не понимаю.

Смысл, конечно, может сопровождаться восторгом и эйфорией. Например когда ты погружаешься в игру со своими детьми. Когда растворяешься в творческом акте. Или когда, пройдя по самой грани, все-таки вырываешь победу из пасти “врага”. Но также смысл может вызывать стон, когда он пронзает края рваной раны подобно игле хирурга. Или тяжелой плитой лежать на сердце, когда ты решаешься обсудить с кем-то давно заминаемый конфликт. Или когда возвращаешь долг тому, кто давно уже потерял надежду. Или решаешь сказать что-то несмотря на гарантированно печальные последствия. Что-то внутри настойчиво ведет тебя к свету, настойчиво заставляя пройти кромешную тьму. “Индикатор правильности” в этот момент максимально напряжен и направлен как стрелка компаса на север или хищник, взявший долгожданный след.

Мне кажется, что счастье — это побочный эффект чего-то более значимого. Погоня за ним подобна одержимости оргазмом вместо самозабвенного занятия любовью с дорогим человеком. “Когда палец указывает на небо, дурак смотрит на палец”- мудро сказал мальчик из кинофильма “Амели”. Можно быть открытым счастью, но бросайте его искать. Оно как вдохновение или сон, охотнее приходит к тому, кто про него напрочь забывает.

-----

(1)«A little bit of consciousness destroyed the original paradise. Since we can’t go back, the solution is way more consciousness, not a return to unconsciousness».-Jordan B. Peterson

Photo by Hybrid